— Правда, что ль?

— Правда.

— А какую старуху?

— То-то и оно, что непонятно. Ясно только, что убьют они ее не раньше середины сентября.

— Странно.

— Странно, не странно, но они так сказали.

— Слушай, Гошка, а ты не брешешь?

— Это твой Рекс брешет, а я… Слушай, ну за каким чертом мне такое выдумывать, а еще клещами тянуть из тебя показания? — не выдержал Гошка. — Я бы себе поинтереснее занятие нашел!

— А зачем тебе мои показания? Ты, что ли, искать их собираешься?

— Естественно! Собираюсь! А по-твоему, пускай прикончат старушку, она свое отжила, так? Да?

— Нет, почему…— смутилась Роза.

— Тогда выкладывай, как они выглядели!

— А в милицию не хочешь обратиться?

— Не хочу! Пока. Не с чем мне в милицию идти. Два неизвестных мужика сговариваются кокнуть неизвестную старушку, что тут милиция может?

— А ты что можешь?

«Сейчас я ее тресну, Тягомотина чертова! — Лишь с большим трудом Гошка взял себя в руки. — Да уж, не зря ее так прозвали, ох, не зря!»

— Без твоих показаний — ни черта! — тяжело вздохнул он.

— А с показаниями?

— Откуда я знаю, какие ты дашь показания! Может, и с показаниями это дохлый номер… Тем более что у тебя и показаний никаких нету, иначе бы ты тут резину не тянула!

— А вот и есть!

— Тогда выкладывай!

— Так и быть, слушай! Один, тот, что повыше, был одет в светлые джинсы и синюю майку. А второй — в голубые брюки и черную рубашку с коротким рукавом. Который в джинсах… ему лет сорок, не меньше, темные узенькие очки, а волосы с проседью и седоватые усы.

— Потрясающе, Мотина! А второй?

— А у второго, у него часы не на руке, а в кармашке брюк. И он часто их вынимал, открывал крышечку и смотрел…

— Карманные часы? Это классная примета, просто классная! А ты не заметила, они золотые?

— Нет, белый металл.

— И как ты разглядела?